leib_hussar (leib_hussar) wrote,
leib_hussar
leib_hussar

Не секрет...

...что в последнее время появилось значительное количество фильмов и книг, действие которых разворачивается в Российской Империи.
Проблема, однако, заключается в том, что зачастую уровень достоверности воспроизведения в них повседневной реальности оставляет желать лучшего, приближаясь к печально известному "стремительному домкрату" (с).
В этой связи в ходе разговора с уважаемым Кириллом Сологубом родилась идея создать несколько "булкохрустных" рассказов, a la бессмертный кошкинский "Миноносец "Бесстыжий"....


Был тёплый московский летний вечер. На берегу живописного пруда, где заливистыми трелями квакали ужи, деловито жужжали перепончатыми крыльями ночные бражники и в камышовых зарослях рогоза бешено стрекотали любовными трелями майские жуки, стояла романтического вида беседка-капитель, называемая за свою округлую треугольную форму «Гротом Амура», густо увитая ниспадающими снизу вверх гроздьями молодого плюща.

В беседке этой приват-доцент кафедры зоологической ботаники Петровской ордена св.Владимира 6-й степени и Трудового Красного знамени сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева принимал в устной форме зачёт у очередной курсистки… Доцента звали Герман Дубислав Гнеомар фон Геринг унд цу Ханнфельд, но обожавшие его студенты называли его Германом Дуремаровичем, или просто – «наш Кляйне-Херр». По отцу происходил он из старинного дворянского немецкого остзейского рода, предки которого навечно осели в районе Чудского озера после Ледового побоища, однако мать его, как поговаривали злые языки, была галахической еврейкой, дочерью раввина любавических хасидов, бросившей семью ради возрождения Иудейского царства на оккупированных турками землях государства Израиля, но чудесным образом оказавшейся в итоге в доме терпимости в Москве, где её и встретил папенька доцента, ротмистр поселенного Кировоградского гусарского полка, кутивший там на деньги, выделенные полком на ремонт и поверку лошадей… Сам доцент давно был широко известен в узких кругах своими поразительными опытами по скрещиванию разных видов растений и животных, нарушавших основы мироздания и, чаще всего, здравого смысла. Курсистку же звали Катенька, это была очаровательная тридцатилетняя девушка с огромными голубыми глазами, безразмерной грудью, вызывающе выпадавшей из кринолина, толстой косой в полдюйма шириной, но «полным отсутствием зачатков высшей нервной деятельности», как однажды в сердцах сказал о ней друг доцента фон Геринга, великий русский хирург Циолковский.

- Хотите, я покашу Фам пессстик? – с сильным немецким акцентом сказал приват-доцент, придвигаясь к Катеньке.
-Чо, вот прям здесь, да??? - Катенька зарделась, словно свежее авокадо.
-Йа, йа, - сказал доцент, прищурив один глаз, и нежно приобнял Катеньку чуть ниже талии.
- Ой, ну я пряма и не знаю. Маменька же заругает!

Но тут доцента внезапно осенила научная мысль, сразу потянувшая за собой цели, задачи и методы исследований, что заставило его на пару минут забыть о Катеньке. Где-то вдали раздавались отзвуки маршей Шуберта, соблазнительный хруст французских булок, и в воздухе пахло чем-то очень родным и манящим, особенно когда лёгкий бриз дул со стороны скотных дворов академии…

- Герман Дуремарович, к чему вся эта канитель? – недовольно спросила Катенька, надув губки, словно дельфин, глотнувший забортной воды, и начала нервно теребить эполет на сюртуке приват-доцента.
- Эта канитэль к бахроме эполета, мон ами. У меня чин дейстфительного тайного и статского соффетника, поэтому она генеральского образца. И такая толстая…

Глаза Катеньки блеснули в лунном свете красным фосфорическим блеском. Она похотливо облизнула свой нос…

- Мне кажется, между нами что-то стоит! – кокетливо и возбуждённо сказала курсистка, трогая нечто большое и твёрдое между ног доцента.
- Катенька, не трогайте так мою нофую дфууголку, отрфёте же петлиццу от кокарды! В ателье Шустоффа я отдал за неё алтын с полушкой!

Внезапно в кустах эвкалипта, окружавших беседку, что-то хрустнуло и раздалась трежэтажная посконная русская матерная брань…

- Шайзе! – воскликнул доцент.
- Ёбтыть! – эхом отозвалась курсистка.

На пороге беседки показался высокий тощий студент, застенчиво сжимавший в руках форменную фуражку Сельхозакадемии с серпом и молотом на краповом околыше.

- Герман Дуремарович, покорнейше прошу простить… Я сегодня… В «Вестнике московского земского общества естества испытателей» прочитал Вашу статью про прививание укропа на гингко, и не выдержал, прибежал спросить как и что, конкретику узнать, так сказать! Покорно прошу…

Погрустневший доцент выглядел словно кот, которого кастрировали в середине марта.

- Катэнька, приходитэ заффтра в это же фремя сюда ше, а сегодня, уффы, незачот…
- Да, Герман Иванович… Вечно у вас, у мужиков, всё так…
– покорно, растерянно и обиженно прошептала Катенька, машинально завязывая на ноге корсет, и утирая кружевным шёлковым бидермейером горячие девичьи слёзы. Она развернулась, и мерно покачивая в такт своим шагам обширной жо… шляпой, такой же безразмерной, как и её прочие прелести, растворилась в темноте.

Доцент проводил её грустным взглядом, словно «Титаник» айсберг где-то в Тихом океане… Но, делать было нечего, наука и знания были превыше всего!

- Итак, пойдёмте ф ботанический сад, юноша, посмотрим опыты. Да, как фас зофут?
- Иван Владимиров, сын Мичурин. Я из города Козлов, что называют Мичуринском, - по-простонародному сказал юноша.
- Город Козлофф, - завороженно протянул доцент. Он очень любил язык простого народа, хотя и никогда не понимал его.

Доцент и студент быстро дошли до ботанического сада академии, ловко перелезли через забор около открытых ворот, прошмыгнули через заросли крапивы и гомологические ряды конопли, которыми баловался студент Вавилов, прошли мимо грядок озимой кукурузы полтавского студента Трофима Лысенко, и, наконец, оказались у цели своего визита.

- Вот и нихуяже себе!!! – вдохновенно сказал студент, глядя на гигантское лохматое нечто, вертикально торчавшее из грядки, словно бушприт ледокола.
- Та, нихуяшсебе! – гордо повторил доцент.
- Юноша, я прифифал укроп на елку, а петрушку на гинкго. Они легко приШились, потому что ёлка и укроп однодольные и у них одинаковое количестффо тычинок в цфетке и двупарноперистосложные листья, а гингко и петрушшка – двудольные и листья у них непарнодвояковыпуклые с перпендикулярным жилкоффанием!
- А ежели наоборот: укроп на гингко, а петрушку на ель?
- Юношша, это будет надругательстфо над законами природы!
- Но…
- Эй?! Ты што – вольтерьянец?! Якобинец?! Нихилист?! Народофолец?! Большефик???!!! – доцент наконец-то нашёл нужное русско слово.
- Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача! – тихо, но уверенно произнёс студент.
- Юноша… Хочу предостеречь Фас от заигрываний с Природой! Она не прощает ошибок никому… Честь имею!


Доцент развернулся и исчез где-то в зарослях конопли студента Вавилова...

- Мы пойдём другим путём! – сказал студент, надел фуражку, рассерженно пнул ногой клубень озимой кукурузы полтавского студента Лысенко, и пошёл в другую сторону. Судьба жестоко накажет в будущем студента Мичурина, нарушившего грозное предостережение доцента фон Геринга: в 1935 г. он, уже маститый академик, обласканный советскими менделистами–морганистами, трагически погибнет, когда полезет на ёлку за петрушкой, оступится на баклажановой шишке среднего яруса, упадёт навзничь и будет засыпан еловыми арбузами…
Tags: Булкохруст
Subscribe

  • Итак...

    ...вот и ответ на мою загадку! Хлопец на фото - чин одной из конных частей Национальной Гвардии штата Нью-Джерси, в которой служили…

  • Ну что же...

    ...мою загадку из предыдущего поста довольно быстро разгадал камрад _mne_, за что ему респект и уважуха! На самом деле, на фото вовсе…

  • Хе-хе-хе!

    Итак, странную зверюшку из моего прошлого поста никто так и не опознал! На самом-то деле, на картинке изображена ископаемая зверообразная…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments